В силу особых обстоятельств не следовало бы посвящать читателя в историю нашей высадки на Визард, лучше бы умолчать о ней, да ведь, как говорится, из песни слово выкинуть — так песня вся нарушится...

Управляющий островами па этот раз предупрежден о приходе советского корабля. Участникам экспедиции «предоставляется режим полного благоприятствования для высадки и работ в лагуне и на внешнем барьерном рифе острова»,— гласит полученный от властей ответ. В бот, вместительный, как трамвай, садится участники высадки. Геологи, биологи, ихтиологи — всех не перечесть. И мы.

Молодой биолог Астахов грузит свои полиэтиленовые бачки, Белькович — акустическую аппаратуру.

— Для наблюдения за поведением дельфинов у берега, тактикой и стратегией их подводной охоты, — говорит Всеволод Михайлович.

Члены экипажа уже на месте — широкоплечие молодцы с ножами в кожаных чехлах у бедер — с такой экипировкой можно выходить на разбой на темных тропах.

Небольшая заминка происходит со спасательными жилетами. Но Касаткин суровым голосом запрещает отход, пока все до единого не облачатся в жилеты, и вот уже одно за другим летят вниз с палуб ярко-оранжевые «спассредства».

Низко осевший бот берет курс на Визард. С корабля невинно белая полоска прибоя у рифов казалась «так себе», видывали и похуже. Но по мере приближения валы угрожающе растут. Посвечивая желтизной у вершины, идут водяные горы, взмахивают прозрачными зелеными крыльями, бьют в корму бота, вскидывая его на гребень. Ломая ногти, впиваемся в скользкие доски скамеек, кругом же творится непонятное: только что плыло впереди отраженное океаном переливчатое облако и вдруг вспучилось, разломилось, разлетелось мириадами радужных брызг — это вал, как ужаленный, уткнулся в преграду, взорвался кипящей пеной.