Под тентом прозрачная фиолетовая тень. Из ямы торчат голова и плечи Плаховой, скорчившись в три погибели царапает что-то в альбоме. Доктор Луговской у кромки океана смачивает полотняную фуражку.

Ученые продолжают сбор экспонатов для лабораторных исследований и коллекций. Под нашей турнефорцией горка сданных ими на хранение заполненных рюкзаков.

Приближаюсь, чувствуя, как с лица моего не сходит торжествующая улыбка, будто это я сам создал изумительную лагуну и ее существование — моя заслуга. Скорее бы добраться до корабля, восстановить но памяти увиденное. Душу так и распирает желание поделиться чудом.

—Вот, никто не пошел со мной, а зря,— говорю подошедшему Луговскому. Теперь вы никогда не узнаете,

совсем недалеко есть совершенно зеленая лагуна

совершенно зеленым небом над ней.

Впрочем, я готов проделать путь еще раз, чтобы показать им все это.

—Если хотите, можем пойти...

—Удивительно, как ты не сварился и не потерял очки.

Плахова.

—Послушайте, вы около двух часов бегали по шаре,

мне руку, не мешает проверить пульс.

Это Луговской.

И я залезаю под тент, в яму, храня в душе светло-зеленый блеск лагуны.

Уже были прилив и отлив, и снова приближается время прилива: вновь закипает вдалеке полоска бурунов. Над рифами тонкий слой воды отражает синеву неба — по синеве бродят человеческие фигурки, будто присутствуешь при рождении мифа «Хождение по водам». Кажется, люди идут по морю, не касаясь тверди.

Отступая, океан обнажил пористые глыбы. Влажные, словно покрытые блестящим лаком, обросшие скорлупками моллюсков.